Julijana.SU » Литература » Принудительная феминизация » Последнее коварство судьбы


Информация к новости
  • Просмотров: 3 710
  • Автор: AdminVladelec
  • Дата: 18-10-2017, 00:01
  • 0
18-10-2017, 00:01

Последнее коварство судьбы

Категория: Литература / Принудительная феминизация

Необходимо оплатить по счету 7000 рублей за размещение рекламы


 

Последнее коварство судьбы

 

 

...Всё что написано ниже чистая правда...

 

Моя планета... Я чувствую твою боль, ощущаю ошибки нашего поколения людей как свои собственные...

Сидя в самолёте, я вспоминал последовательность произошедших событий, заставивших меня покинуть учителя и отправиться домой, чтобы снова окунуться в суетливую и беспокойную жизнь городов, сжигающих здоровье и души людей.

В Тибете я прожил около семи лет, где перестал пользоваться календарем, часами, компьютером, не стриг волосы, забыл про электробритву. Все это время я изучал возможности своего сознания, получал умиротворение, и наверное, мог бы провести там всю остальную часть своей жизни.

В один из вечеров на меня нахлынуло ощущение утраты чего-то мне дорогого, близкого. Хотя я уже давно отказался от всех мирских благ и удовольствий, а это новое чувство было сильнее, чем когда ощущаешь последствия своих ошибок, или сочувствуешь больному человеку. Где-то далеко, к чему я все-таки не безразличен...

- Вы раньше много раз летали? – мои мысли оборвались чьим-то голосом.

Я медленно повернулся, и увидел полноватую женщину, с темными кудрявыми волосами, в широком пятнистом комбинезоне. Она аккуратно мяла руками свою сумочку и смотрела на меня встревоженным лицом. Как же давно, мне не приходилось видеть таких улыбок: как будто она попыталась улыбнуться час назад, и её губы, двигаясь по миллиметру в секунду, продолжают стремиться к красивой, законченной улыбке, но не успевают.

- Редко, но приходилось, - ответил ей, глядя в её карие глаза.

- Вы выглядите так уверенно, как будто вам нечего волноваться. А я вот, боюсь самолетов и не знаю, как успокоится.

- По правде говоря, я уже давно не летал, но в полете обычно любил смотреть из иллюминатора. Это меня успокаивало, как и сейчас, - сказал я. – А как часто вы летали?

- Третий раз уже лечу. Дочка вышла замуж и живет за границей, а когда скучаю, приходиться бороться со страхом полетов. Самолёты устарели, ломаются, падают.

Я немного помолчал, потом ответил вполголоса:

- Бояться не нужно, расслабьтесь и вам станет легче.

Женщина ничего не ответила, тогда я поёрзав в кресле, принял удобную позу со скрещенными пальцами, закрыл глаза и вновь предался своим размышлениям.

 

Не торопясь и не теряя лишних мгновений, из нашей деревни я сразу отправился в центр на попутной повозке. Всё вокруг было почти таким же неизменным, легкий ветерок, щебетание птиц, легкое колыхание трав и листвы. Даже исчезающие пчелы, которые стали от чего-то погибать, сегодня привычно жужжали. Словно ничего и не произошло. Когда я подъехал к телеграфу, начинающийся восход солнца тускло озарял местность. Служащий парень приветливо улыбался, удивляясь такому раннему посетителю. Поприветствовав служащего на его языке, и попросил воспользоваться телефоном. На клочке бумаги я написал ему номер телефона своей мамы, и стал ждать когда появятся гудки.

- Алло, здравствуй мама!

- Толик... здравствуй...

- Всё в порядке мам? Почему ты плачешь?

- Случилось горе, Настя умерла... ты должен приехать.

- Как это случилось?

- Я не могу говорить, приезжай... только очень прошу, будь осторожен!

- Я приеду.

 

Синяя земля! Что творится... Обратно в деревню, шел уже пешком, быстрым шагом. Переодевшись и собрав необходимые вещи в дипломат, я пошел посоветоваться и попрощаться с учителем. Он сидел на скамейке и отстраненным взглядом осматривал округу. Не хотел бы я его отвлекать, застав в медитации. Когда я подошел ближе, он приветливо повернул свою голову в мою сторону.

- Мне нужно уезжать, думаю надолго, - начал я, - произошел несчастный...

- Не нужно рассказывать, - учитель поднял ладонь, останавливая меня, - поступай так, как решил в этом главная необходимость.

- Но мы с вами должны были отправиться...

- В целом это все пустяки. Близится к завершению очередной цикл земли, поэтому придается значение поступкам каждого отдельного человека. Не важно, какие мысли в голове, важно – с какой согласишься ты сам. И даже я не вправе этому мешать.

Я встал, вежливо поклонился, постоял, и хотел было повернуться и уходить, но учитель тоже встал.

- И помни, каждый отвечает только за свою судьбу.

- Спасибо учитель.

Предстояло возвращение домой, где, пока меня не было произошел несчастный случай. Не покидало чувство, что именно я не уберег сестру.

Ощущая телом медленно нарастающее давление, медленно открыл глаза. Последовавшая знакомая встряска означала приземление самолета. Мой город снова меня встречал. Добрался я примерно за двенадцать часов. В принципе, мне не казалось, что я отсутствовал здесь слишком долго, и по старой привычке шел среди других людей, не останавливаясь и особо не оборачиваясь.

Стоял привычный гул в ушах, женский голос объявлял следующие рейсы, а в голове звенели последние слова матери: «Настя умерла... Настя умерла... Настя умерла... Настя умерла... Приезжай... Приезжай... Приезжай... ПРИЕЗЖАЙ... ПРИЕЗЖАЙ... ПРИЕЗЖАЙ!!!!!»

 

В аэропорту все как будто немного изменилась. Было и много чего странного, почти у большинства пассажиров, экипировка и рюкзаки за спиной были как у путешественников, они говорили между собой о нападениях, обсуждали войны в соседних странах. Какая-то женщина, показывала на меня кивком головы своему капризничающему ребенку: «Вон видишь, бабайка, он любит забирать непослушных детей, отдать тебя ему?». Я улыбнулся, и собирался сказать что-нибудь приветливое или успокаивающее для ребенка, но неожиданно, слева от меня над головой заиграла музыка, что я резко обернулся.

На установленном экране показывали последние новости, и мне пришлось еще на некоторое мгновение задержаться под ним. Показывали очень симпатичную девушку, держащую плакат в руках, которая пыталась что-то рассказать репортерам, но её заглушали крики и возгласы рядом стоящих людей, тоже с плакатами, стоящих на заднем фоне. Изображение прервалось, и диктор назидательно прочитала: «Бастующие находятся у здания мэрии уже девять дней, требуя отмены закона, по их мнению, ущемляющего прав сексуальных меньшинств». На следующей заставке показали горящий лес, что от такого зрелища, мне сразу вспомнились последние события, и я зашагал к выходу из аэропорта.

 

До дома я добрался на такси, и расплатившись с водителем, еще несколько секунд стоял на одном месте, неуверенно оглядываясь и не узнавая свою улицу. Пропали низкие металлические и деревянные заборчики, вместо которых гордо красовались двухметровые каменные сооружения разных цветов и форм, уже не было детской площадки, и соседские дети уже не играли между собой. Когда подошел к воротам, где должен был находиться мой дом, то почувствовал над собой напряженный взгляд, сверху красовался черный полукруг видеокамеры.

Без предупреждения открылась боковая дверь, и в проём показался незнакомый для меня человек:

- Здравствуйте Анатолий Захарович, с приездом, проходите.

- Здравствуйте, а вы... кто?

- Я здесь работаю, Надежда Игоревна, попросила вас встретить.

За воротами, прежнего дома не оказалась, вместо него находилась большая громадина, что-то вроде современного дизайнерского проекта. Мы вошли внутрь, и в гостиной встретились с остальными.

- Здравствуй, Мама...

- Толик, какое несчастье, какое несчастье...

Мы обнялись с мамой, она продолжала плакать у меня в объятиях, что у меня самого заслезились глаза.

- Что случилось-то? Как это произошло?

- Яхта, на которой она отдыхала, была захвачена пиратами или террористами. Она была в числе заложников, бедная моя девочка, её так любили, у неё столько поклонников...

- Их поймали?

- Военные решили идти на штурм, и она погибла... и террористы погибли.

- Где она?.. – я держал маму за руки, и всё еще не мог смириться с действительностью.

- Мы ждем. Её тело в морге, полиция пока никого не пускает, - уже спокойным тихим голосом произнесла она.

Вытирая лицо платком, она представила других людей.

- А это коллеги по работе Настеньки, и друзья нашей семьи, Шубин Михаил Григорьевич, Котельников Сергей Александрович, Вайсман Вадим Николаевич.

Мне показалось, что она представляла их немного напыщенно, как будто их имена могли меня чем-то удивить, или она старалась не падать духом.

Поздоровавшись и пожав каждому руку, я обратил внимание, что у их лица выглядели расстроенными и с красными слезящимися глазами, но они старались не давать волю своим чувствам, стояли полукругом, в закрытой позе, соединив руки.

- Вы очень похожи на свою сестру, - сказал Михаил Григорьевич, - как две капли воды, я был её продюсером, и когда для нашей команды наступали трудные моменты, она вспоминала вас и всегда рассказывала, как вы выручали её, как руководили обувной фабрикой, нам сейчас очень приятно познакомиться с вами.

- Мы приносим глубокое соболезнование вашей семье, - сказал Вадим Николаевич, - хотя я был её композитором, но всю музыку мы сочиняли вместе, она всегда улучшала мои заготовки, и к тому же, многие её произведения были написаны самой. Она была очень талантливой.

- Спасибо, я рад видеть друзей моей сестры, мы похожи потому, что я её брат близнец.

- Так вы близнецы? – включился в разговор Сергей Александрович. – Анастасия Захаровна не говорила об этом, мы даже думали вы старше её... Мы так привыкли к ней, для нас она тоже была как сестра. Вы на неё тоже очень похожи.

- У нас, конечно, характеры были разные, но с другой стороны, мы с детства всегда могли понять друг друга с полуслова или взгляда, и она сама тоже меня много раз выручала.

- Но у вас, но вы действительно так сильно похожи, особенно глаза, брови, и нос. Вот без бороды вам... Извините меня, пожалуйста, я уже не соображаю что говорю, это всё моя профессия, - виновато развел руками Сергей Александрович.

- Да ничего, я тоже прошу у вас прощения за внешний вид, - я грустно улыбнулся, - я только с дороги, мне действительно нужно будет привести себя в порядок. По своему образу жизни мне приходилось жить вдалеке от цивилизации, и приехал, как только смог.

После фразы «вдалеке от цивилизации», почти все присутствующие невольно поморщились. Наверное, для них жизнь не мыслима без современных удобств.

 

Дальше разговор не продолжился, и я шагнул ближе к стене, и стал рассматривать другие её фотографии и плакаты. На них она была изображена такой счастливой и жизнерадостной, в сверкающих нарядах, с микрофонами, с гитарами, с плюшевыми игрушками. Синее небо... Настя стала эстрадной звездой... Когда я уезжал, она ещё работала в театре, и всегда радовалась, когда получала ответственную роль.

На соседней стене, также находились семейные фотографии, некоторые были со мной, и я их хорошо помнил, отдельные были новыми, с празднованием дней рождений, банкетов. На одной фотке Настя стояла на корме яхты и откусывала шашлык. Неужели та самая злополучная яхта? Минут десять я ходил около фотографий, пока мама и её друзья общались между собой.

- Вот здесь вы вдвоем совсем милашки, - сказала мама, облокотившаяся на мое плечо, - совсем как две сестренки...

- Это вы так переоделись? – осторожно спросил меня подошедший Сергей Александрович.

- Да, на новый год был маскарад, мы переоделись...

- Как будто две девушки близняшки! – сказал Сергей Александрович.

- И кто здесь кто? – спросил Михаил Григорьевич. – Эту фотографию я еще не видел.

- Не помню, честно говоря, это все косметика и парики, без неё мы выглядели вот так, - и я показал на соседнюю фотку, где мы фотографировались около разрисованного нами телевизора в своих повседневных одеждах.

- Настя была всегда такой серьёзной, - грустно сказала мама, затем помолчав добавила, - ты наверное устал, тебе нужно отдохнуть.

- Я не устал.

Мама еще раз обняла меня, и вполголоса проговорила:

- Только больше никуда так надолго не уезжай. Мы по тебе так скучали. Что нам твои редкие телефонные звонки.

Послышались шаги, идущие в нашу комнату. По-видимому это был слуга, мускулистый, но худой парень с зеленой прической. Он остановился около входа, и подождал, пока мама отстраняясь от меня, не обратила на него внимание.

- Надежда Игоревна, стол накрыт.

- Спасибо Михаил, пока свободен, - распорядилась мама, затем повернувшись к нам позвала за собой. – Господа, идемте обедать.

В столовой нас ожидали тарелки с куриной лапшой, разносившие благоухающий аромат по всей комнате. Столовые приборы были из серебра, это мне напомнило званый обед в монастыре, у ламы «познающего секреты водной стихии». Вообще в доме все было очень роскошно и красиво, и в результате моих приключений, все окружающее на меня никак не воздействовало. Всего лишь смена окружающей обстановки.

 

Во время еды, мама меня все время расспрашивала, и я отвечал на разные её вопросы, ей необходимо было отвлечься, в принципе как и мне.

- Толик, а чем вы питались там?

- Там тоже нормальная кухня, и блюда почти как у нас, например супы, бульоны, каши из риса, овса, муки.

- Ты похудел, наверное, успокаиваешь меня, а сам сидел там на одной воде и сухом хлебе.

- Да нет, все в порядке, там есть почти всё, - я улыбнулся, - макарон только нет, и еще может быть ещё каких-нибудь других блюд.

- Извините, я слышал, что в Тибете большинство людей в основном вегетарианцы, правда ли это? – спросил Вадим Николаевич.

- Там люди всеядные, но да, стараются реже питаться мясом, только по праздникам, или необходимым случаям. Чтобы не убивать живое, когда можно питаться продуктами растительного происхождения.

- А необходимые случаи, это когда? – спросила мама.

- Когда человек сильно болен, и для восстановления сил ему необходимо питаться мясом.

- А телевизор у вас там был?

- Нет, но у местного населения есть и телевизоры и другая техника.

- Там не нашел себе девушку или подругу?..

- Нет, я и другие ученики жили далеко от поселения...

- Понятно... А кто вам тогда стирал убирал?

- Сами.

- Без порошка?

- Мы использовали самодельное мыло из листьев нужного дерева...

Я уже отвык от материнских расспросов, но теперь мне было приятно, после долгих лет отсутствия отвечать на вопросы. Семейный круг это всё же составляющее счастья.

Я уехал от родного дома, как поступают большинства людей, у меня были причины, тем более я оставил матери акции своей фабрики и все свои сбережения. И сейчас, видя страдания матери и испытывая потерю сестры, я стал понимать, что тогда сделал всего лишь попытку откупиться от духовного материальным.

Пообедав, мы собрались в гостиной, и я тоже задал маме вопрос:

- А Настины поклонники, друзья, они уже обо всем знают?

- Да нет, после этого случая, правительство и официальные СМИ, пока молчат об инциденте и погибших, по новостям передали, что пострадавшие доставлены в больницы для оказания медицинской помощи.

- Но тут такое дело, наверное, информация всё равно просочится, люди всё узнают.

- Да ну их... Начнут приезжать всякие папарацци, толпиться у ворот, фотографировать, задавать вопросы. И так уже надоели, что им до людского горя.

Внезапно зазвонил телефон, и мама пошла поднимать трубку, опередив слугу фразой «Я сама».

Через несколько секунд, повесив трубку, она подошла к нам и тяжелым голосом произнесла:

- Звонили из полиции. Сказали, что мы можем выезжать.

 

Во дворе около входа нас поджидали две черные машины марки Роллс-Ройс. Мама заходила в первую машину, и позвала меня за собой, гости сели в заднюю машину. Я уже собирался сесть вслед за мамой, но неловко остановился, заметив, что позади этих машин стоял джип, тоже черного цвета, в который уверенно вскакивали вооруженные люди в костюмах.

- Это наша охрана, идем садись, - сказала мама успокаивающим тоном.

- Синяя планета...

- Что говоришь?

- ...Понятно, имею ввиду. Хорошая охрана. Они постоянно здесь находятся?

- Ну да, здесь есть все условия, но мы сами в основном жили не здесь, и охрана всегда нас сопровождает. А этот дом мы с Настей решили оставить для тебя, когда ты приедешь. Ну а так, мы почти каждый месяц сюда приезжали навести порядок, или что-нибудь подправить. – Немного подумав, она добавила. – Ты же не знал, адреса других наших домов, поэтому я приехала сюда, чтобы дождаться тебя.

- Мы это переживем, все будет хорошо.

- У нас так много... проблем, ты не представляешь.

- А что случилось?

- В связи с происходящими беспорядками в мире, для нас наступили трудные времена, долги стали расти каждый день. И бедная Настя подписала контракт на мировое турне, на огромную сумму, и большая часть денег уже потрачена на приготовления.

- Мам, давай поедем в Тибет, там тихо спокойно, природа. Ты наверное давно не была на природе.

- Нет, мы ездили на природу почти каждый сезон, в прошлом месяце мы ездили в Ниагару, ты там бывал?

- Нет.

- Там водопады, чистый воздух.

- Я имею ввиду обосноваться в Тибете, я бы познакомил тебя со своим учителем и двумя другими ламами, которых я знаю, у меня много друзей из разных монастырей.

- А я кем там буду, монахиней? Спасибо, я видела в каком виде ты приехал.

- Да нет, у нас были тренировки по концентрации энергии...

Мама меня уже не слушала, а только приобняла, и вполголоса произнесла:

- Ты много переживал, после того, как тебя бросила жена, и совсем одичал.

- Я её простил, обида это как яд, он отравлял…

Машина резко подскочила, прервав меня на полуслове, послышался удар колес, похожий на звук поезда.

- Эдуард? Что случилось? – спросила мама.

- Дорога разрушается, оползни, - ответил шофер.

- Опять эти оползни! Когда дорогу нормально отремонтируют!

- Да, так без колес можно остаться.

 

Жена – давно я не вспоминал это слово. Моя жена сейчас где-то в Америке, куда уехала с иностранным партнером, в тот день я напился и жаждая смерти, сильно разогнавшись на машине, летел к железнодорожному переезду. Издали заметил, что шлагбаумы были закрыты, приближался поезд. Я закрыл глаза, переключатель стоял на последней скорости, поэтому, отпустив руль, оставалось только жать на газ. Видимо моя машина скатилась с дороги, шероховатая поверхность земли закачала всю кабину. Звук поезда был уже совсем передо-мной, раздался сигнал поезда уже внутри машины, что на теле зашевелились волосы. И тут мощный удар колес об рельсы. Меня переворачивает.

Машина скользит по земле на боку, перевернулась на крышу и остановилась. Поезд шумел еще несколько секунд, затем стал затихать и вообще удалился. Наступила тишина. Я даже не потерял сознание, лежал и ждал взрыва, потом выйдя через окно, стал рассматривать машину. Оказалось, что поезд меня даже не задел, лишь на месте водителя была сильная вмятина. Тогда мне пришла мысль, мол, жаль, что я не пристегнул ремни безопасности.

 

Первыми к телу Насти допустили только меня и маму. Нам показали только её голову, остальная часть тела была накрыта материей. Работники предупредили нас, что видеть остальное для нас нежелательно. После этого, я вышел на улицу, мне стало невыносимо плохо, и нужно было побыть наедине. Чтобы забрать тело, нужно было подписать несколько документов, поэтому мама и её друзья остались в регистратуре. А я стоял и разглядывал обычные и электронные вывески с рекламой, лозунгами. Через некоторое время послышались голоса.

- Почему машину нельзя было вызвать сразу?

- Никто не знал, как получится с поездкой сегодня...

- И сколько теперь придется ждать?

- Сейчас будет, Надежда Игоревна, несколько минут, я уже звоню.

 

На похоронах участвовало не более пятнадцати человек, которые, по словам матери, были близкими друзьями семьи. В Тибете нас учили, что нельзя грустить и оплакивать умершего, это как будто идешь против воли «Великого духа», так как близкий человек может переродиться и в новой жизни быть более счастливым. Но видя, слезы на глазах матери, и других людей, я тоже не смог сдерживаться, слезы также текли у меня из глаз. Наверное, это было хорошо, когда присутствуют лица знакомые друг другу, разделяя неизбежность взаимопониманием и поддержкой.




Необходимо оплатить по счету 500 рублей за размещение рекламы


Назад Вперед


Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.