Julijana.SU » Литература » Фетишизм » Страсти чулочного фетиша


Информация к новости
  • Просмотров: 518
  • Автор: AdminVladelec
  • Дата: 24-02-2021, 14:15
  • 0
24-02-2021, 14:15

Страсти чулочного фетиша

Категория: Литература / Фетишизм

Необходимо оплатить по счету 7000 рублей за размещение рекламы


 

vl

 

Страсти чулочного фетиша

 

 

Часть 1

Школьная форма в Эстонии в 60 годах до 5 класса, для мальчиков состояла из синей рубашки, короткого пиджака, коротких шорт и синих или коричневых чулок, позднее колготок. У девочек форма была почти такая же, как везде в СССР. Мальчикам можно было ходить и в брюках, особенно так ходили в русских классах, но в эстонских их одевали обычно после 5 класса, старая традиция, возможно перенятая от немцев. Родители экономили на сильно растущих ногах своих чад, да и рваные чулки дешевле было выбросить чем брюки. На голове носилась маленькая - фуражка без полей и без неё даже в школу не пускали, сейчас такие фуражки носят в некоторых вузах на западе. На улицу - пальто или куртка. В куртке частенько трудно было определить какого пола чадо, так как многие донашивали вещи своих братьев и сестёр. На утренники мальчишки приходили, как, и девочки, не редко в белых чулках или гольфах, но только с шортиками. Шортики частенько были настолько коротки, что чулки порой под них не дотягивали и, впереди видны были чулочные подтяжки. Писать в такой одежде можно было через правую или левую штанину, не расстёгиваясь, благо всё было коротко и писюнчик доставал до края.

Я ходил в русский класс, и форма у меня была другая, российская, отец часто ездил в командировки и три года подряд покупал мне её. Эта форма состояла из гимнастёрки со стоячим воротником, как у военных, ремня с пряжкой и длинных брюк. Такую форму покупали в классе парням родители, кто был по-богаче и ездили в командировки в Москву. Когда будете смотреть старые детские фильмы - обратите внимание, там в ней часто ходят. Эстонская форма продавалась при школе и с большими скидками, но и русская не запрещалась. В «гимнастёрке» я проходил до 3 класса. Мой сосед по парте Виктор ходил в эстонской форме, но с длинными брюками.

После зимних каникул в 3 классе, мы встретились на улице и пошли вместе в школу - было холодно и на нём были тёплые шаровары, на мне российская форма. В раздевалке я скинул пальто и поменял уличную обувь. Виктор же, сняв пальто и шаровары, остался в коротких шортах и чулках. Наверное брюки стали малы и им срезали штанины. Чулки тогда носили и другие, но видеть их на Викторе для меня было шоком. Дело было в том, что родители мои после детсада, эту одежду мне никогда не предлагали. Какое-то время я относился равнодушно к тому, кто в чём ходит, но с некоторых пор я стал засматриваться на ноги, как девочек так и мальчиков. Причём на пареньках шорты и чулки, на мой взгляд, смотрелись сексопильней, особенно на мальчиках со стройными ногами. Немного опомнившись я, как ни в чём не бывало, проследовал за Виктором в класс. Учёба в школе шла своим чередом, никто, по-моему, особенно не обратил внимание на перемены в одежде Виктора. Он был не один. У меня же всё это не вылетало из головы. Я бывал у Виктора дома не часто, как, правило, после уроков и мы занимались чем-либо.

Друзьями мы не были лишь по той причине, что жили подальше друг от друга, а дворовых друзей с обоих сторон и так хватало. После того, как он регулярно так стал ходить, во мне многое изменилось, я влюбился в Виктора! в его одежду, и к тому же захотелось одеться также в коротенькие штанишки с чулками. Однажды я, под каким-то предлогом, зашёл к нему домой за два часа до занятий - мы учились тогда во вторую смену. Он открыл дверь и оказалось, что не нём домашние шароварчики - теперь бы это назвали спортивными штанами. Мы поиграли перед школой и он начал собираться, захотев уйти в соседнюю комнату. Но это как раз не входило в мои планы, и я довольно назойливо следовал за ним по пятам. Наконец он начал одеваться - вернее переодеваться. Вначале он снял шароварчики, рубашку, а затем одел майку-лифчик, у которой болтались четыре резинки с зажимами для чулок и наконец чулки. Чтобы он ничего о моём интересе не заподозрил, я по квартире носился с кошкой. Для удобства пристёгивания резинки к чулкам, трусы надо было приспустить, чтобы была возможность в случае чего их снять не снимая остального. И, наконец, шортики и форменный с отложным воротником пиджачок, который немного не доставал до штанишек. Я в своей полувоенно-мешковатой форме смотрелся полной противоположностью Виктору.

По квартире и во дворе, в чулках он не ходил - их берегли для школы, и на выход, разрешали для катания на велике, так как шаровары могли попасть в цепь. С голыми ногами гулять - климат слишком прохладный, настоящего лета ½ месяца. Когда на улице было потеплей, шаровары никто поверх чулок не одевал, так смотрелось гораздо лучше. Кроме Виктора, пять или шесть мальчиков одевались ещё в шортики и чулочки, причём двое из них чаще ходили в белых или светло-серых. Девчонки в брюках в школу не ходили, такой формы просто не существовало. Какие-либо штаны на них были допустимы только в культпоходах на природу. Юбки были чрезвычайно короткие, и почти всегда, без труда можно было узнать, какие трусы и зажимы для чулок сегодня одеты. Позднее особо интересующиеся парни, любители задирать юбки, нередко получали по шее, но это только подогревало интерес. Многим девчонкам нравилась эта игра, другие бегали жаловаться. Сейчас в школе в этом отношении скучно - все носят брюки или джинсы - так, как раньше, не поиграешь. Многим полувоенная школьная форма нравилась. Тогда ещё было такое время, когда парни хотели быть лётчиками, космонавтами, военными моряками, суворовцами. Многие зачитывался всякими книгами о подвигах разведчиков одетых в красивую немецкую форму, но работающих на нас, нравились патриотические песни о Орлёнке, погибшем в «16 мальчишеских лет», мультики о Мальчише-Кибальчише, и т.п., но у меня проснулась и другая страсть - переодевание.

Я захотел одеться в короткие шорты, чулки и так походить в школу. Но как это сделать, когда родители это не предлагали? Нельзя сказать, что с чулками я вовсе не пересекался, в холодную погоду под брюки без проблем, даже подтяжки с лифчиком иногда носил, иначе чулки не держались, но дома и на дворе шаровары сверху.

Родители мои работали допоздна. Через некоторое время отремонтировали один класс, и мы перешли в первую смену. Всё чаще я старался после школы пригласить к себе Виктора так, чтобы он не заходил домой, или не успел переодеться. Мы приходили ко мне, вместе кушали играли, делали уроки, поскольку я был дома, то снимал «московскую» форму, под которой были одеты чулки и «что бы не выделяться» одевал поверх летние коротенькие шортики. Было стыдно с непривычки, но и приятно. Писюнчик поднимался и мне дико хотелось повозиться с Виктором и ещё с соседкой Верой, которая была моей ровесницей. Дома Вера ходила, как и я, в трико, и мы нередко заходили друг другу насчёт уроков, хотя учились в разных школах. Отношения до той поры были чисто соседские или даже деловые.

С Виктором, мы садились за уроки за кухонный стол, с противоположных сторон так, что наши ноги обтянутые чулочками, постоянно пинались, и доставали до писюночных хозяйств, где нередко покоились некоторое время на противоположном стуле между ног соседа, шевеля ступней и пальчиками ног, и делали приятным приготовление уроков.

Всё чаще я задумывался пригласить на «наши домашние уроки» Веру, причём именно в школьном коротком платье, и как бы случайно показать свою «домашнюю одежду».

 

Часть 2

Всё получилось гораздо раньше, чем я ожидал. Накануне Вера потеряла или у неё украли учебник, а приобрести новый быстро не получалось, их обычно в середине учебного года было не достать. За книгой она стала заходить довольно поздно, когда уже дома были родители, приятелей не было, одет я был в привычное трико. Надо сказать дом наш был довольно старый и в квартире всегда было прохладно, просто в шортах не походишь, даже свитер и тёплые носки требовались. Однажды, зная, что после школы у меня будет Виктор, я сказал Вере, что учебник мне понадобится вечером. Она приходила всегда позже. Я предположил, что девушка после школы переоденется и только затем зайдёт ко мне. Для того чтобы этого не случилось, придя домой, я оставил в дверях Веры записку, чтобы она, как появится, немедленно зашла за учебником, а для перестраховки из тайника почтового ящика забрал ключ от их квартиры. Жили мы все тогда небогато и запираться особенно не стремились, просто красть особо было нечего, и семьи нередко пользовались одним или двумя ключами, которые оставляли часто просто под ковриком. В этот день у меня под школьными брюками, когда я их снял, оказались сильно застиранные и отбеленные серые чулки. По идее они были серые, но фактически почти белые. Даже Виктор с удивлением уставился на мои точёные и обтянутые чулочной тканью ноги. Мне вдруг показалось, что это перебор, но что мог подумать приятель, если я стал бы «это» менять. Ничего, в соседних, особенно эстонских классах ещё не так одеваются, да и взгляд был мимолётный, наверное мне всё это даже показалось. Мы стали играть в пластилиновых солдатиков, и так увлеклись, что казалось забыли даже об уроках, которые мы совместно приготавливали даже лучше, чем поодиночке. Мы действительно стали даже лучше учиться, чтобы нас не разлучали, а ставили в пример другим. Я с волнением ждал звонка в дверь. Предложил уже заняться уроками, а сам сел за стол подальше от двери, закинув ногу на противоположный стул, куда сел Виктор, удобно прижавшись промежностью к моей ступне, и вытянув свою. Надо сказать кончать мы тогда ещё не умели и ловили лишь поверхностный кайф, а спускать начали позже и то пока во сне. Час X приближался, и сердце отчаянно колотилось. Лишняя кровь подняла писунчик на ранее недосягаемую высоту, так, что ступня Виктора, даже как-то странно и нерешительно продолжала массаж, привыкая к новым отчётливым формам пениса. Со стороны ничего не происходило, мы решали школьные примеры по математике. В дверь позвонили, и я струсил. Вообще, когда дома я сидел на стуле, то одну ногу подгибал под себя, иногда даже в классе пытался некоторое время так сидеть, при этом сильно мялись брюки, и затекала нога. Один раз, когда меня вызвали к доске, я, просидев в таком положении полчаса, не смог встать и тем более дойти и рассмешил даже учительницу. Особенно удобно так было сидеть на мягких стульях, которые стояли на кухне. Короче сославшись, на затёкшую ногу, я попросил Виктора открыть дверь. В дверях был эстонец Гуннар, парень на два года старше меня, которого я не то чтобы побаивался, просто не любил с ним играть. Уже из-за возраста, он был гораздо сильнее меня и, под видом борьбы, постоянно тискал меня в дровяных сараях, если не было других ребят или игр. Он вызывал меня на улицу играть. Дело в том, что хотя Гуннар жил без отца, хулиганом не был, и в компаниях вёл себя сносно. Наконец я слез с затёкшей ноги, и прихрамывая, вышел в коридор. В этом случае я был рад ему показаться. Гуннар ходил в 6 класс новой школы, которая была чисто эстонская. В то время на некоторой почве возникали драки в смешанных школах, а зимой на улице целые бои в снежки, переходящие в лёгкий мордобой. «Политика» меня не интересовала, так как я воспитан был на эстонском дворе, и одинаково «без акцента» дружил и общался со всеми. Время идёт по спирали, и теперь старшие русские классы часто находятся в эстонских школах и вполне мирно уживаются. Ситуация заключалась в том, что Гуннар проходил в школу в коротких штанишках аж до «комфирмации» обычай от немцев, это до 16 лет, правда Эстония не Германия и скорее это было исключением, да и штанишки под конец у него удлинились до колен и носились с чёрными чулками, навроде бриджей. Короче я вышел. Гуннар внимательно оглядел нас, особенно меня, перевёл взгляд на мои почти белые чулочки, немного удивился, но по поводу не проронил ни слова. Я же предложил вместо улицы поиграть в дурачка. Поскольку он был в пальтишке и уличных старых штанах мешком, то мигом сходил домой и переоделся и пришёл в тёплом свитере и слегка штопанных серых рейтузах, в которых он редко ходил, предпочитая во дворе и у соседей старое трико. Тогда даже телевизор был не в каждой квартире, и мы играли во множество игр. За азартом игры мы забывали обо всём, а проигравшему доставалась экзекуция, щелбаны, или выпить стакан воды, а то встать в на одной ноге, придерживая поднятую рукой, пока продолжалась следующая игра, без проигравшего. Если не выдерживал наказания, а простоять не сдвинувшись или не упав 5-10 минут было трудно, в придачу получал полный стакан воды и щелбаны. Правда вариант"стоячки" подходил лишь тогда, когда играющих было больше трёх и парень посильней, чтоб следить за «порядком». Пить воду было терпимо, щелбаны раздавать, требовалась сила, а маленькие сразу начинали плакать, и бежали жаловаться, полагалось у нас 5 маленьким, и 10 после 10 лет. Появилось новое наказание - прищепки на уши, во-первых, их надо было грамотно ставить, чтобы было больно, а, во-вторых, унизительно. Снять их можно было лишь отыгравшись, пока не кончится игра или позовут домой. Нередко кое-кому влетало, что вовремя не приходил домой, а как придёшь, когда прищепки парят ухо, одно помогало их снять, крик родителей или кого послали зазвать домой. Кто не соглашался с теми не играли и даже могли поколотить. Правда всегда была альтернатива, постоять на одной ножке 10 минут в тех же прищепках, отработать, поначалу многие не выдерживали, а кто плакал, иногда даже прощали. В такие игры мы играли в соседнем дворе, причём из нашего дома, только Гуннар и я. Из наказаний на этот раз выбраны прищепки и щелбаны. В первый раз проиграл Гуннар и выбрал себе щелбаны от наших неокрепших кулачков. Во второй раз уже я, но опасаясь его щелбанов, предпочёл прищепки. Одного я не учёл, он принёс свои отборные с тугими пружинами, от которых, если ими прищемить ухо рядом с мочкой, ближе к коже головы, через 5 минут уши становились красными. Следующая игра продолжалась и я уже с розовыми ушами и отупевший от боли услышал звонок в дверь. Поскольку я не отыгрался, то быстро напялил на себя шапку ушанку, а Виктора отправили открывать дверь. Пришла Вера. Виктора она раньше не видела, внимательно осмотрела его с головы до ног, а затем перевела взгляд на Гуннара и на меня. В ушанке с пылающей головой, в светлых чулках, я по-настоящему чиканулся, выражение, психика, возможно и остальных была на пределе. Прошло полминуты, я молча повернулся и пошёл за учебником, но при этом я ясно осознал, что Веру так просто отпускать нельзя. Внезапно она пришла в себя и как ни в чём не бывало, спросила меня, что с головой, вкладывая, вероятно нечаянно, двойной смысл. На помощь пришёл Гуннар и сказал, что мы играем в карты на наказания и снял с меня шапку, где моё наказание выделялось отчётливо и продолжало накачивать уши кровью и не только уши, но и то место откуда начинались чулки. От боли в ушах я застонал, и Вера стала упрашивать Гуннара разрешить снять прищепки. На что моментально было выдвинуто условие поиграть с нами часик в карты на тех же условиях или подождать пока я отыграюсь, но тогда я точно лечил бы уши долго. Вера согласилась играть и я смог избежать дальнейшей пытки. Она сняла пальто и осталась в своём школьном мини-платье с голубым фартуком и светло-синих чулках. Прищепки заменили на обычные и игра продолжилась в количестве четырёх, что давало возможность применить стояние на одной ножке. Следующим продулся опять я и остался стоять перед играющими на одной ножке. Наказание хотя было безболезненным, но трудно выполнимым, необходимо было крепко держать одну ногу и не потерять равновесие. Ещё было стыдно стоять перед уссыкающейся компанией, были такие, которые не играли, а лишь смотрели этот цирк и бросали реплики проигравшим.

 




Необходимо оплатить по счету 500 рублей за размещение рекламы


Назад Вперед


Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.