Julijana.SU » Литература » Транс » История моей жизни


Информация к новости
  • Просмотров: 391
  • Автор: AdminVladelec
  • Дата: 7-01-2021, 19:19
  • 0
7-01-2021, 19:19

История моей жизни

Категория: Литература / Транс

 

Зовут меня Дмитрий. Мне 35 лет, я женат, у меня двое детей, работаю начальником управления в одном из министерств. История моей жизни такова. Вырос я в интеллигентной семье во Владимире, мама преподавала фортепиано в музыкальной школе, отец - живопись и скульптуру в художественной школе. Правда, он моим воспитанием он почти не занимался, и ушёл в другую семью, когда мне было восемь лет. Так что воспитывала меня мама.

В школу я пошёл, когда мне исполнилось 6 лет. Колготки носил с детства ежегодно, кроме периода с мая по сентябрь. И всегда очень ждал октября. Мама сначала спрашивала, что мне купить, колготки или трико, и я всегда выбирал колготки. Класса с восьмого стал их покупать себе сам. В четвёртом классе надо мной стали издеваться - обзывали колготочником и даже несколько раз стягивали брюки во время перемен в классе при девчонках. Дразнили в основном парни, девчонки относились к этому спокойнее. Я старался не обращать внимания на это, одновременно пытаясь скрыть от окружающих то, что ношу колготки. Переодеваясь перед уроками физкультуры в школе, приспособился одевать колготки и снимать их вместе с брюками. Это, как мне казалось, было не так заметно.

А в десять лет я открыл маме свою мечту - что хочу быть девушкой, носить колготки и иметь письку как у девушки. Мама сказала, что по жизни мне лучше оставаться мужчиной - проще получить образование и сделать карьеру. Но, поскольку я хочу быть девушкой, можно это сделать так, что об этом особо никто и не узнает. Она разрешила мне ходить дома в платье, проколола уши, и я стал носить дома серёжки. Но самым счастливым для меня временем было лето. Мы с мамой ездили каждое лето на море и на дачу под Москвой. Там никто не знал, что я парень, и там я был девушкой. Там для всех я была Катей, ходила в платье и в девчоночьем купальнике (со временем мы туда стали подкладывать необходимое мне по возрасту). У меня там было много друзей, как среди девчонок, так и среди парней. Меня даже в 12 лет один парень целовал. Он был на три года старше, но под юбку и в шорты мне, слава богу, не лазил.

В 9-м классе (когда мне было 14 лет) во время урока физкультуры ребята однажды спрятали мои брюки из раздевалки, вынув колготки из брюк и оставив мне на вешалке только рубашку, пиджак и колготки. И на следующий урок мне пришлось идти в класс без брюк. Но после того, как я был вынужден придти в класс в колготках под спортивными трусами, и так отсидеть целый урок, к тому же ответив у доски (среди преподавателей тоже есть лица с садомазохистскими наклонностями), отношение ко мне изменилось. Девочки предложили мне переодеваться у них в раздевалке. И я согласился. Став переодеваться в их раздевалке, я перестал стесняться того, что ношу колготки, и стал красить ногти на ногах, сначала бесцветным лаком, а потом и цветным, из маминого арсенала. Кроме того, я впервые надел капроновые колготки, как у других девочек (но чёрного цвета). О том, что я переодеваюсь у девочек, конечно же, знала вся школа. Маму даже вызывали к директору. Она каким-то образом смогла отстоять за мной это право. Ребята же издеваться перестали.

К 14-ти годам я уже умел делать многие "женские" дела - стряпать, шить и вязать, делать макияж, ухаживать за волосами и ногтями. И очень хотел избавиться от своих мужских достоинств, к которым, к тому времени, я уже испытывал сильную неприязнь. Я не раз просил маму отвести меня к врачу, чтобы он превратил меня в девушку. В этом возрасте я считал, что для того, чтобы стать девушкой, нужно не иметь мальчишеской письки и яичек. Школьная история с колготками и то, что я был принят девушками как одна из них, несмотря на то, что одевался и выглядел всегда как парень (хотя и подкрашивал иногда себе ресницы) - всё это заставило маму задуматься о моём будущем.

Маме очень не хотелось, чтобы у меня были отношения с мужчинами, чтобы я стал геем. Она всегда хотела, чтобы у меня была нормальная семья, как у мужчины, была жена и дети. Но она уступила моим просьбам - отвела к врачу. Это был наш родственник - её троюродный брат дядя Саша. Он работал в местной больнице хирургом. Мне очень хотелось, чтобы меня скорее сделали девушкой. Но дядя Саша не торопился. Он предложил подождать полгода до окончания 9-го класса, когда мне исполнится 15 лет. Маме я обещал, что после операции буду вести себя исключительно как мужчина, и что никто не узнает, кто я.

Всё произошло в начале лета по окончании учебного года на квартире у дяди Саши - у него был дома медицинский кабинет, где он частным образом принимал больных. Мне он сделал укол, и я уснул. А проснулся самым счастливым парнем на свете. Вернее, наполовину парнем. Операция состояла в том, что мне удалили яички с мошонкой.

Летом мы, как всегда, отдыхали на море и на даче под Москвой. Я помнила о своём обещании, и знала, что с сентября, когда начнётся учебный год, мне придётся для окружающих оставаться парнем. А летом целых два с половиной месяца я смогу быть той, кто я есть на самом деле.

В десятом классе я учился, продолжая переодеваться в раздевалке с девушками. Они меня совсем не стеснялись. Я был в курсе их девичьих проблем, их месячных, их проблем с парнями. И я уже не стеснялся того, что ношу колготки. Ногти на руках стал красить бесцветным лаком, а на ногах тёмно-коричневым. Мама весь год не была ни на одном родительском собрании, чтобы не вступать в дискуссии с учителями и родителями насчёт меня.

Школу я закончил с золотой медалью. Причём для меня это не составило никакого труда. Наверно потому, что я не отвлекался на отношения с противоположным полом, как все остальные. А парни, в отличие от девушек, меня также не интересовали. Но поступать в тот институт, куда я хотел, не получилось. Я не был комсомольцем, да такого никто бы и не принял в то время, наверное, в комсомол, а для того, чтобы поступать в этот институт, требовалась характеристика-рекомендация обкома комсомола. Год я проработал на заводе распределителем работ. Это, на самом деле, женская должность - считал количество деталей, изготовленных в цехе, и отправлял их в другие цеха на сборку или дополнительную обработку. В цехе было шесть бригад, и в мои обязанности входил контроль своевременности исполнения цехом плана-графика выпуска готовой продукции. Для шестнадцатилетнего парня - вполне неплохая работа. И также благодаря маме - наш родственник был заместителем директора этого завода. За этот год я вступил в комсомол и стал членом бюро комсомольской организации завода.

За время работы на заводе я мог стать настоящим или почти настоящим мужчиной. Девушки и женщины, в основном из отдела технического контроля, были не против близости со мной. Но на работе это было невозможно, поскольку я был на виду у всех в цехе, а приходил позже других на один час и уходил на час раньше. После работы я шёл на занятия в Университет марксизма-ленинизма, или на уроки французского или английского языка в пединститут. Конечно, возможность близости с девушками (в основном, учащимися ПТУ) возникала, но это несколько раз не сложилось - или приходили родители девушки, или девушки боялись, что, в случае потери ими девственности до свадьбы, я их брошу. Но никто из девушек не замечал, что я не такой, как другие парни.

Когда на следующий год я поступил в институт в Москве, студентки института стали называть меня "лимитой", поскольку я не был москвичом, а те, с кем я знакомился в городе, вне института, тоже не горели желанием иметь отношения с "лимитой". В общем, опять ничего не сложилось. У меня никогда не было близости в студенческие годы.

За прошедшие после девятого класса два года моё желание избавиться от остатков своих мужских принадлежностей только лишь усилилось. Поэтому, как только я попал в Москву, стал интересоваться проблемой, о которой уже много знал из разных книг. В итоге, мне удалось выйти на врача, который делал операции мужчинам на половых органах. Но врач мне сказал, что до 18 лет он даже не станет со мной разговаривать без родителей. Хотя я ему сказал, что уже кастрирован, и он осмотрел меня. Я позвонил маме, она приехала в Москву и встретилась с врачом. Не знаю, о чём они разговаривали, и как ей удалось убедить его, но по окончании первого курса института врач мне сделал операцию, удалив половой член и выведя мочеиспускательный канал в промежность. Это было то, что надо. То, о чём я всегда мечтал. Операция была достаточно болезненной, под общим наркозом. Врач всё сделал очень красиво и аккуратно, с одним небольшим и ровным швом, который под волосами на лобке всё равно теперь не виден, тем более спустя более 15-лет. После операции я был очень счастлив, зная, что из меня будет уходить мужское и я стану женщиной. И это действительно было так.

Из больницы я уехал на третий день (чтобы меня особо не видели, так как там я находился неофициально). Потом мы с мамой приезжали на перевязку около недели, до тех пор, пока не сняли швы - исключительно в мужской одежде. И всех окружающих я старался быть парнем.

Мама регулярно напоминала мне о моём обещании, данном мной ещё в 15 лет - никто не должен знать, что я не мужчина. И я начал принимать мужские гормоны (мне делали укол раз в месяц). При этом даже в 19-20 лет я всё равно не выглядел мужчиной - волос на лице почти не было, рост - 167 см., 38-й размер обуви. Кстати и сейчас в этом плане ничего не изменилось, разве что только пополнел немного - был 44-й размер, стал 48-й.

Примерно через полгода после операции я познакомился с Ирой. Она не была москвичкой и некоторое время работала в Москве проституткой. Ира была старше меня на два года, и инициатива наших более близких отношений была целиком с её стороны. Оказавшись со мной в постели, она была очень удивлена, узнав о том, кто я есть на самом деле. Несмотря на это, мы стали жить вместе, как две подруги. Она сказала, что такой мужик её вполне устраивает, поскольку грязные и вонючие, настырные и похабные мужики ей противны. Она переехала ко мне на московскую квартиру, став моей гражданской женой. Так я осознал, что могу жениться, несмотря на то, что я среднего пола. И я очень хотел, чтобы мы поженились, но мама была против наших отношений. Ей не нравилось, что Ира - бывшая проститутка, и что у неё в 16-17 лет были аборты. И мама добилась того, чтобы мы расстались. При этом она чуть было не обеспечила мне судимость за подделку документов (я сделал Ире фальшивые справки о том, что она учится в институте, и она смогла, таким образом, прописаться вместе со мной в квартире, где я жил - тогда с пропиской в Москве шутить было нельзя) и чуть было всё это не закончилось моим исключением из института. После этой истории мама переехала жить в Москву ко мне, и продолжила моё воспитание. В этот период я научился очень хорошо стряпать и вышивать.

Поскольку моя вторая операция произошла после диспансеризации в конце первого курса, а следующая серьёзная диспансеризация была только в конце четвёртого, перед летними военными сборами (в институте была военная кафедра), то до конца четвёртого курса никто не знал о том, кто я на самом деле. Я очень боялся идти на диспансеризацию. Но врач-хирург, осмотрев меня, всё понял и только спросил, когда и где я оперировался, ничего не записав в медкарту. Если бы он записал, об этом узнали бы в институте, а я не попал бы ни на какие военные сборы, и после института мне пришлось бы ещё раз проходить унизительные расспросы в военкомате. Поскольку подобных мне в армию не берут, а я и не хотел туда попасть.

Может быть, можно было бы подождать с операцией, не делать её в 18 лет. Сначала закончить институт, жениться, завести собственных детей, а потом уже делать операцию. Но здесь встаёт проблема взаимоотношений с будущей женой - был обычным, вроде бы нормальным мужиком, а потом придумал превратиться в бабу. Скорее всего, была бы обида со стороны спутницы жизни, что не хочет трахаться, и в итоге - развод. Нет, пусть уж лучше сразу при знакомстве, или когда отношения начинают перерастать во что-то серьёзное, женщина узнает, что её друг на самом-то деле и не мужчина. Ведь жить с ненавистным телом до 25 лет и более просто невыносимо. Лучше уж не иметь детей.

Конечно, пока учишься в школе или в институте, такие операции делать боязно - а вдруг узнает кто, станут унижать, издеваться. Но, с другой стороны, чем раньше делается такая операция, тем меньше возникает негативных последствий. А если подросток об этом мечтает, то всё равно, рано или поздно, это произойдёт в его жизни. При этом не остановит ни то, что в обществе это осуждается, считается позорным, ни то, что не будет детей и нормальных половых связей, ни то, что потом придётся принимать гормоны либо человек полнеет и у него становится более женственным внешний вид.

Я считаю, что, по крайней мере, кастрация должна быть легализована. Ведь раньше аборты были запрещены, их делали подпольно, но всё равно делали. И были соответствующие врачи и бабки, к которым обращались тайно, через доверенных лиц или родственников и знакомых. И кастрацию делали всегда, и половой член убирали. Затем аборты разрешили. И было бы лучше, чтобы и эти операции разрешили, чтобы не надо было унижаться, ходить по врачам и медицинским освидетельствованиям. Ведь не всем нужны женские органы, многим достаточно было бы отсутствия мужских. Благодаря маме я избежал унижений, хождения по врачам. Мне помогли стать тем, кем я хотел стать. Врачи, конечно же, рисковали, и стоило это моей маме весьма недёшево (ведь я ещё не зарабатывал сам), но деньги у нас были.

С моей будущей женой меня познакомила мама. Это было, когда я окончил институт (став переводчиком) и учился в другом, на юриста. Инна работала учителем начальных классов в одной школе с мамой - в Москве мама стала работать в обычной общеобразовательной школе, преподавала музыку и была в этой школе завучем по воспитательной работе. Года полтора Инна ничего не знала о том, кто я на самом деле. Мы с ней просто встречались, ходили в кино, бары. Потом я решился ей об этом сказать, но в наших отношениях ничего не изменилось. Когда мы с Инной поженились, я ей обещал, что не буду иметь претензий, если у неё будут интимные отношения с мужчинами. Но, как выяснилось, близость у неё была лишь однажды - с женщиной, с которой она занималась немецким языком перед поступлением в институт.

После института я стал работать в Министерстве экономики, а через год, пока ещё учился на юриста - в Министерстве юстиции. Это как раз были годы полного бардака в органах государственной власти, поэтому никакой диспансеризации не проводилось, даже поликлиники своей у Минюста не было (это сейчас Минюст стал более солидной конторой, а тогда это было полное дерьмо).

Когда я пришёл на работу в Министерство финансов, где работаю и сейчас, в поликлинику сразу записывали вместе с семьёй. Причём в очень неплохую поликлинику. И там ежегодно требовали диспансеризацию. Так что мои "подвиги" были занесены в медкарту только в 96-м году, больше чем через десять лет после первой операции. На работе об этом, естественно, известно не стало. Но в поликлинике уролог дал мне подробные рекомендации относительно гормональных препаратов, диеты и т.д.

За прошедшее после операции время я уже привык носить женские кружевные трусики и лифчик (самого маленького размера), стал посещать салоны красоты и парикмахерские, где делают маникюр, педикюр и эпиляцию. Я внешне остаюсь мужчиной, практически ничего не заметно. Ногти на ногах покрыты лаком, причём я теперь предпочитаю лак перламутрового цвета, а ноги, грудь и руки чтобы были без волос (волосы везде регулярно удаляю, а на спине и так ничего нет). Не знаю, насколько это заметно окружающим. В поезде я снимаю брюки и сплю в колготках, при этом стараюсь в поезд не одевать капроновых, а одевать обычные плотные (тогда, если бывает жарко, можно спать без простыни).

Конечно, далеко не каждая девушка пойдёт замуж за такого, как я. До меня у Инны отношений с мужчинами не было. Она встречалась с женщиной, а мужчин боялась, поскольку знала от мамы и подруг, что лишаться девственности больно. После свадьбы Инна целых четыре года оставалась девственницей, и нас вполне устраивали наши отношения. Для неё я был скорее девушкой, чем парнем, а жить мы стали в её собственной квартире, которую ей подарили родители. И если другие парни, с кем она раньше общалась, очень хотели интимных отношений с ней, и она им отказывала, то мне этого не требовалось. У нас до сих пор полная гармония в отношениях. Сейчас у нас уже двое детей (одному восемь, другому уже пять лет) от моих однокурсников, которые все знают обо мне и о наших отношениях с Инной. Инна несколько раз вступала в половую связь с моими институтскими друзьями, хотя, по её словам, ей это не понравилось и она пошла на это только для того, чтобы её родители ни о чём не знали. Сейчас, вот уже пять с лишним лет, у неё больше нет отношений с мужчинами, и, как она говорит, у неё "уже всё заросло", и ей абсолютно не хотелось бы снова ощутить в себе мужской член и сперму. Мы доставляем друг другу удовольствие руками и языком, как две нежные девушки. У нас всё общее - ночнушки, трусики и колготки. Размеры этих видов одежды совпадают.

Моя мама регулярно приезжает к нам. У нас от неё секретов нет. Она до сих пор нас многому учит - в бытовом и кулинарном плане. Шить и вязать, как следует, Инну научила она, удивившись - как же так, Катя умеет вязать и шить, а ты нет. Что же ты за женщина?

Родители Инны тоже часто приезжают к нам, но в основном отведать наши кулинарные достижения. Они до сих пор ничего не знают о том, что я собой представляю. И о том, что многое из того, что они пробуют интересного, готовила не их дочь, а подруга их дочери Катя (вернее муж Инны), они не знают. Мы об этом изначально с Инной договорились. Наши отношения нас абсолютно устраивают.

Своей маме я очень благодарен за всё, что она для меня сделала.

В армии я не служил и не буду служить никогда, и мне не пришлось и не придётся унижаться в военкомате. Служить мне не пришлось не потому, что я кастрат, а потому, что сразу после окончания института, по итогам военных сборов, всем студентам было присвоено звание лейтенанта запаса - благодаря Мише Горбачеву и Боре Ельцину, заботившимся о здоровье молодого поколения. Большое спасибо вам, мужики, иначе мне бы пришлось, наверное, весьма худо! Уже во время работы министерствах я дважды был на военных сборах. Каждые сборы длились три дня, из них два дня мы слушали лекции разных умных военных чудаков, а на третий день выезжали на полигон - стреляли из автоматов и пистолетов старого образца. Так что теперь я уже не лейтенант, а капитан запаса. Скоро стану майором.

Мы с женой продолжаем каждое лето отдыхать на море и на даче как две подруги. Дети пока ещё ни о чём не знают - они летом живут у бабушек и дедушек, которые все уже на пенсии. Кстати, мой отец почти через тридцать лет вернулся к маме. И теперь живёт у неё во Владимире и считает себя во многом виноватым. И в том, что он от нас ушёл, и в том, что я стала Катей, оставаясь для всех окружающих Димой. Мы же продолжаем соблюдать конспирацию. Конечно, рано или поздно наши дети узнают тайну своих родителей. И мы надеемся, что они смогут нас понять.

 



Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.